Меню
16+

Сетевое издание «Знамя 33»

19.02.2016 10:59 Пятница
Категория:
Тег:
Если Вы заметили ошибку в тексте, выделите необходимый фрагмент и нажмите Ctrl Enter. Заранее благодарны!
Выпуск 11 от 19.02.2016 г.

Он сбивал «фантомы»

Автор: Д. МАШТАКОВ

ДОЛГИЕ годы гриф секретности не позволял тому, кто, как говорят сейчас, «защищал интересы страны на дальних подступах», раскрывать подробности своей биографии. Сейчас Александру Максимовичу Воробьеву 74 года, но до сих пор он сохранил бодрость духа и военную выправку. 

Вот такие дела…
Глядя на этого, в общем-то, пожилого человека, с трудом верится, что ему уже за 70. Полковник в отставке принадлежит к тому поколению, которое называют детьми войны. Он родился 22 ноября 1941 года в д. Рожново Селивановского района. Учился в школе села Талызино, которое располагалось в километре от его деревни. Александра Максимовича назвали в честь дяди, погибшего в начале войны под Каменец-Подольском.
- Отец ушел на фронт в августе 1941-го и закончил войну в Берлине, расписавшись на стене рейхстага, — рассказывает А.М. Воробьев. – Он не любил вспоминать о войне, но бывало, под настроение начнет: «Вот такие дела, сынок, и началась война…»
Эти рассказы глубоко запали в детскую душу и поселили уверенность в том, что каждый мужчина должен уметь защищать Родину. Послевоенные годы были тяжелыми, но, возможно, именно эти трудности, как и патриотический подъем, который испытывал народ-победитель, с детства впитались в душу Александра Максимовича, закалили характер и определили судьбу. В 1959 году, когда Воробьев учился в 7 классе, родители переехали в Новки, где жил его дед по материнской линии, учебу он продолжил в школе №1 г. Камешково.
- Я увлекался лыжами и тяжелой атлетикой, — говорит Воробьев. – В школе № 1 у нас были и гири, и штанги, и гимнастические кольца. Мне всегда хотелось быть физически крепким, поэтому и тягал «железки». У меня и сейчас есть двухпудовая гиря, только поднимаю я ее уже не одной, а двумя руками.
После 10-го класса он отправился поступать в Прибалтийское высшее военное училище ЗРВ противовоздушной обороны в г. Алуксне Латвийской ССР. Александр мечтал стать летчиком-истребителем, но увлечение тяжелой атлетикой сыграло с ним злую шутку. В этом училище был летный факультет, на который он так стремился. Но на медкомиссии его забраковали – давление было немного повышенное, а там с этим строго. Пришлось идти на факультет зенитно-ракетных войск (ЗРВ). В 1964 году А.М. Воробьев стал курсантом.
После училища лейтенанта Воробьева оставили в Прибалтике. В составе 14-й Таллинской дивизии ПВО он защищал небо страны в суровые годы «холодной войны».
- Я был сначала старшим техником системы выработки координат (СВК), говоря проще – офицер наведения, — вспоминает Воробьев. – Я сидел как пилот в кабине самолета: те же самые приборы, ощущения, наверное, такие же, только не летал.
Борьба за небо Вьетнама
В 1966 году вместе с другими специалистами ПВО Воробьева направили помогать вьетнамским специалистам осваивать наши комплексы, которые перебрасывались из Союза в обстановке строжайшей секретности. Отбирали лучших из лучших и, хотя формально военные имели возможность отказаться от командировки, такое случалось крайне редко.
- Отказаться значило не оправдать оказанного доверия и поставить крест на военной карьере, — рассказывает А.М. Воробьев. – Да и как офицер может не выполнить приказ? Нет, у нас сомнений не было.
Военнослужащим выдали со склада по три комплекта гражданской одежды. Каждый старался подобрать себе что-нибудь светлых тонов и полегче, понимали, что отправляются в жаркую страну. Впрочем, как потом оказалось, она им не потребовалась.
- Мы молодые были, набрали с собой пива, а в военно-транспортном самолете туалета не было, — улыбается Александр Максимович. – Перелет долгий — Пекин-Гуанчжоу-Кантон-Ханой. На одном из аэродромов, не помню уж где, нас у трапа встречали китайские пионеры, а мы как выскочим — и к краю взлетной полосы. Вожатые сообразили, что к чему, и чтобы не портить торжественность момента, повернули строй школьников спиной к самолету.
В Ханое советских офицеров встретили радушно, накормили традиционным рисом с мясом буйвола, которое с непривычки показалось им до ужаса жестким. Комаров во Вьетнаме было видимо-невидимо, впрочем, так же, как лягушек и змей.
- Вьетнамцы жили бедно, но были очень чистоплотны, трудолюбивы и старательно изучали технику, — рассказывает Воробьев. — Днем они учились, а вместо сна конспекты зубрили. Могли ночью постучаться в бунгало, чтобы попросить разъяснить им сложный вопрос. Многие из них довольно хорошо говорили по-русски.
Однажды советских военных разбомбили капитально, Воробьева тогда контузило. Шла четверка «105-х» (американские истребители-бомбардировщики) со стороны Таиланда. Из СССР было три дивизиона. Один из них открыл огонь, потом стрелять начало прикрытие — зенитно-пулемет-ная установка (ЗПУ) и 37-миллиметровые пушки. Потявкали они, рассказывает Александр Максимович, но на таких скоростях толку от них было мало. Тройка отвалила, а один истребитель зашел на наши зенитные расчеты и дал НУРСами (неуправляемый реактивный снаряд). Советские офицеры и вьетнамцы лежали в мелком окопчике, кругом сыпались осколки, один из них у Воробьева сохранился. Неприятное ощущение было, говорит он, уж очень близко они пролетали. «Думали, что конец пришел, а потом смотрим — нормально. Все живы, только вьетнамец плачет — буйвола у него убило...»
Наши дивизионы сбивали американцев очень успешно, но вьетнамцы по непонятной причине удваивали и даже утраивали количество сбитых самолетов. Может быть, боялись, что если будут плохо сбивать, то комплексов ПВО не получат? Наши компетентные органы знали о приписках и вели свой счет.
Вскоре американские летчики изменили тактику и стали летать на низких высотах — 50-100 метров. В горах сигнал РЛС отражается, и сразу опознать цель сложно. Но наши конструкторы совершенствовали ракеты, разрабатывали новые режимы работы станции, и советские ПВОшники научились захватывать низколетящие цели.
Во Вьетнаме Воробьев пробыл год, после чего вернулся в Прибалтику и продолжил службу все в той же Таллинской дивизии ПВО. За помощь в борьбе за независимость от братского вьетнамского народа ему был вручен орден «Возвращенного меча», а от советского командования орден Красной Звезды и очередное воинское звание.
Война Судного дня
В 1973 году Воробьева направили в Египет. Документы на него были уже подготовлены, всевозможные проверки прошли, так что в штабе не стали искать других кандидатов. Да и боевой опыт у него уже был. В Египте он встретил многих товарищей по Вьетнаму. Сначала советские расчеты дислоцировались в район пирамид, в 1,5 км от пирамиды Хеопса, офицеры туда ходили.
Сравнение с трудолюбивыми и самоотверженными вьетнамцами арабы проигрывали. Технику осваивать не стремились, воевать не хотели. Как-то раз 15 египтян пытались загнать в капонир (окоп для техники) установку, привезенную из Александрии. Наши офицеры-ракетчики смотрели на их мучения, смотрели, а потом отогнали местных и вчетвером выполнили работу. Для себя Александр Максимович решил, что вьетнамцы защищали свою социалистическую Родину, а египтяне вовсе не обязаны хотеть воевать за интересы правящего класса. Арабо-израильский конфликт продолжался с 1948 года, а 6 октября 1973 года началась крупномасштабная война, которую называют «войной Судного дня».
- Пустыня Катания, перед Суэцким каналом — место ровное, далеко видно, — вспоминает Воробьев. Много арабских дивизионов погибло на наших глазах, и в каждом был наш советник… А потом мы включились в работу.
Попытка израильской авиации разбомбить переправы через канал закончилась неудачно – советскими ЗРК С-75 и С-125 были сбиты несколько израильских самолетов. После этого штурмовики и бомбардировщики противника перестали появляться в радиусе действия наших средств ПВО. Контр-
атака израильской 14-й танковой бригады тоже провалилась. На вооружении египетских пехотинцев были сотни русских РПГ-7 и ПТУРС «Малютка», огнем которых были подбиты десятки израильских танков. Но войну с Израилем коалиция арабских стран все равно проиграла за 18 дней. Одним из результатов этого стало ограничение добычи нефти для стран Западной Европы, в связи с чем ее цена подскочила втрое.
Возвращение
После египетской командировки Воробьев был награжден орденом «За службу Родине в ВС СССР» и медалью от правительства Египта. Александру Максимовичу предлагали идти на повышение, но на штабную работу он не соглашался, хотел служить в войсках. Заочно отучился в Калининской академии (г. Тверь). Несколько лет провел в Польше, а в 1978-м перевелся в Подмосковье, где и служил до самой пенсии, на которую полковник вышел в 1993 году. Ему тогда было 52 года, а выслуги хватило бы на двоих. К тому времени родители Александра Максимовича были уже тяжело больны, и он обменял московскую квартиру на большую жилплощадь в Коврове, чтобы иметь возможность ухаживать за ними, а чуть позже и вовсе перебрался в Новки в родительский дом. Сейчас Воробьев живет с внучкой, зятем и двумя правнучками: Василисой и Софией. Своими руками сложил пристройку к дому, обустроил мансарду, построил баньку. Несмотря на солидный возраст, любит кататься на лыжах и до сих пор тягает гирю.
- Я все спрашиваю молодых – когда же внук будет? – смеется Александр Максимович. – Уж мы бы с парнем нашли, чем заняться, собаку взяли бы, пошли гулять или на рыбалку! О годах думать нечего, я бы и сейчас с удовольствием послужил…

Добавить комментарий

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные и авторизованные пользователи. Комментарий появится после проверки администратором сайта.

93